Интервью


Даур Начкебиа: «В творчестве можно проиграть жизнь»

Даур Начкебиа сначала стал физиком, потом лириком, а в разгар политических страстей в Абхазии неожиданно для многих ворвался в политическую журналистику, заняв кресло редактора оппозиционной газеты.

Громя своих политических оппонентов, он проявил полемический темперамент, наживший ему много врагов. Журналистская доля Даура Начкебиа оказалась недолговечной – выполнив свою политическую миссию, газета «Айтайра» прекратила существование, а ее редактор ушел в частную жизнь.

Но недавно вышел сборник апашей Даура, опубликованных в «Айтайре», косвенно свидетельствуя о том, что их автор дорожит своим журналистским прошлым.

– Даур, где вы сегодня, чем вы сейчас занимаетесь ?

– Я работаю, как и прежде – уже 10 лет – в Комиссии по Государственной премии в области литературы, искусства и архитектуры, председателем которой является Алексей Гогуа. Это официальная моя работа. Ну, а в творческом плане – пишу. Надеюсь, осенью представить журналу «Алашара» подборку рассказов. Еще пишу одну большую вещь, не знаю, правда, пока, что из этого получится. Узнаю, когда закончу.

– То есть, начиная писать новое произведение, вы еще не знаете, что из него получится?

– Все, что я хочу сказать, обычно становится мне известно, когда я допишу книгу до конца. Хотя иногда бывает, что так и не узнаю. Начинаешь с чего-то одного, а потом тебя уводит в неожиданную сторону, перед тобой вырастают новые дали. Это как при игре в шахматы. Распланировать всю игру до конца невозможно по определению, потому что ты играешь с противником, чьи ходы заранее неизвестны. Творчество тоже игра, но более изощренная, я бы сказал, опасная, это игра с судьбой, и проигрыш здесь не то, что проигрыш в шахматах, если даже сражение идет за титул чемпиона. В творчестве можно проиграть жизнь.

Когда все написано, ты рукопись отложил, скажем, на месяц, два, полгода, а потом, перечитывая, вдруг оказывается, что в ней содержится больше, чем ты предполагал сказать.

– Не бывает ли такого, что, перечитывая рукопись, вы испытываете разочарование, или автор всегда уверен в своей гениальности?

– Наверное, каждый пишущий думает о том, какой он гениальный. Самый большой кайф писательства заключается в том, что каждый автор на фоне не пишущих может ощутить свою особенность, даже избранность. Разочарование обычно наступает после публикации, а когда творишь – это самые восхитительные минуты. Главное – сам процесс, а все остальное – суета, от лукавого... Человек, даже будучи любимым и любя, имея семью, детей, друзей, по сути, остается одиноким и непонятым. Бог создал нас такими... И вот, в этой своей «одинокости», в своем мире, который человек порой не может ни описать, ни выговорить, ни выразить, я считаю, он остается счастливым. А творчество – это форма самовыражения. Ты пишешь, и появляется иллюзия собеседника. Бумага с написанным текстом – как зеркало, которое отражает тебя, а ты, отражаясь, любуешься собой. Шутка, конечно, но...

– А как же насчет того, что писатель пишет для читателя. Из ваших рассуждений следует, что все пишется для себя. Неужели вам все равно, будут вас читать или нет?

– Принято считать, что писатель пишет для читателя, но на самом деле все делается для себя в первую очередь. Если хотите, для читателя в лице себя. Но это не значит, что он эгоист-себялюбец и о читателе не думает... Но главным является творчество. Это первично, а потом все остальное... В действие вступают все пороки человеческие: тщеславие, честолюбие, желание славы, денег – это все сопутствует творчеству. И несет в некотором роде положительный момент. Потому как благодаря этим порокам в кавычках, произведение имеет возможность распространиться, стать известным. Не исключено, что в ком-то из тех, кто это читает, какое-то движение души произойдет. А ведь это тоже очень важно. То есть писатель, написав книгу, бросает ее в вечность, вернее, в пустоту, в тайной надежде, что будет эхо. Будет отзвук, и что-то вернется к тебе. Перед каждым писателем маячит образ совершенного читателя, который воспримет то, что он пишет, так, как он написал, поймет его. Это один из способов преодоления человеческого одиночества.

– Многие люди пишут, многое сказано, сюжеты избиты – придумать что-то новое нереально... Нет ли страха повторения?

– Эдгар По говорил, что писать стоит только в том случае, если ты выражаешь что-то очень оригинальное. Во всяком случае, надо стремиться к этому. Действительно, основные сюжеты уже давно разработаны. У современного писателя опускаются руки – все сказано, и десятый перепев не будет никому интересен. Автору необходимо суметь найти и отобразить новую грань действительности, под каким-то новым ракурсом развернуть тот или иной сюжет. Конечно, можно писать тихонечко для себя, складывать в уголок и радоваться этому. Но человеку этого мало, он ждет отзвука, как я заметил выше... Рильке еще в свое время говорил, что 97% всего написанного – это не литература, это повторы, шаблоны, клише. Сегодня мы вышли на тот уровень, когда происходит сплошная коммерциализация искусства, а литература стала источником неплохого дохода. Книги – бренд, который при грамотной раскрутке можно хорошо продать. Конечно, к настоящему искусству это не имеет отношения.

Человечество так несовершенно устроено, что, к большому сожалению, огромные массы людей не могут иметь хорошего образования, изощренного вкуса, собственного независимого взгляда. Конечно, все это можно и нужно прививать и воспитывать, но пока достигнуто мало успехов в этом плане. Уверен, что во времена Гомера далеко не многие могли по достоинству оценить его творения. В процентном соотношении ситуация была такая же, как и сегодня. Современный мир задает бешеный темп, смена ориентиров происходит очень быстро, и большинство людей теряется в нем. Человек должен быть сильным и независимым, чтобы выстоять. Примитивные, бездарные вещи легче воспринимаются и благодаря новейшим технологиям охватывают весь мир. Нашумевший роман Брауна «Код Да Винчи» – яркий пример. К литературе это произведение не имеет никакого отношения.

Бродский говорил, что в мире нет другого закона, кроме закона приумножения зла. И глупости, добавил бы я, вспомнив Вольтера. Пока мир не очеловечится полностью, он будет глупым и злым. Но я надеюсь, что это пройдет. Есть потенциал для этого, есть культура, делающая человека человеком. Это как тонкий озоновый слой, в котором уже появились опасные бреши. Но, благодаря ему, человечество продолжает существовать.

На мой взгляд, все по отдельности мы хорошие, но стоит отдельным личностям объединиться в коллективы, общества, государства, в цивилизации – происходят качественные скачки с неизбежным негативным исходом. Какое-то массовое оглупление. К сожалению, это закон коллектива, закон толпы. Социум – первейший враг человека. Это не я придумал.

Самим собой человек бывает только наедине с собой, и то не всякий и не всегда. Если смотреть на это как на божественную установку, то это испытание. Проходя через него, человек становится человеком. И еще через любовь к ближнему, которой, к сожалению, сегодня нам так не хватает. Следуя Божьим заповедям, надо любить ближнего, как самого себя. Из опыта следует, что, когда мы любим больше – создаем кумиров, – это приводит к очень страшным вещам, которые мы наблюдаем в истории 20 века. Любить ближнего меньше – тоже опасно. Это не элементарные, а самые основные истины, и если мы не сможем их соблюдать, то вряд ли человечество придет к чему-то разумному. Вся планета должна стать моральной, тем более, что у всех людей на земле общие ценности. Все религии проповедуют одни и те же нормы.

– А вы верите в Бога?

– Верю. Я крещеный. Я, наверное, не самый рьяный христианин: в церковь хожу тогда, когда «грянет гром». Для меня церковь – это одно, а вера в Бога – другое. Хотя, не отрицаю, церковь кому-то помогает. Моя вера – это очень личное. В посредниках между мной и Богом не нуждаюсь. Признаю, возможно, это гордыня. Церковь настаивает на том, что поводырь необходим... Думаю, разберемся, когда предстанем перед Всевышним и будем отвечать. Хотя он и так все о нас знает – что мы творим и что думаем...

– Так вы верите и в ад, и в рай, и в то, что мы не умираем, а продолжаем жить дальше?

– Конечно, я верю, что наша душа бессмертна. А ад и рай, мне кажется, это проекции нашей земной жизни...

– А вы готовы жить бесконечно? Вас не пугает вечность?

– Абсолютно не пугает. В мире, в который мы уходим, таких понятий, как вечность и бессмертие, нет. Все вне времени и пространства. Это не я сочинил.

– Разговоры о религии могут длиться бесконечно... Если вы не против, вернемся к литературе. Что вы сегодня читаете?

– Я читаю разное… И одновременно. Вот уже год на столе у меня лежит «История западной философии» Рассела. Периодически ее читаю. Современную русскую литературу, мировую, выписываю журнал «Иностранная литература». Ежедневное чтение – Шинкуба, публицистика Гогуа.

– А когда у вас плохое настроение, что вы читаете?

– Считаю, что плохое настроение – это абсолютно бесполезное занятие. Ничего позитивного, соответственно, не несет, и от него избавляться надо как можно быстрее.

– Вот и расскажите, как вы от него избавляетесь?

– Наблюдаю за жизнью... Пишу... Работа спасает.

– Сегодня совсем небольшое количество молодых писателей и поэтов пишут что-то более-менее прилично. С чем это связано, на ваш взгляд?

– Наша абхазская литература, при всех ее прошлых достижениях, переживает определенный кризис. Это естественно, так как с конца 60-х по 80-е годы в этой области наблюдался «всплеск»: появились одаренные писатели, издавались талантливые произведения. После войны произошел некий спад – и количество, и качество оставляют желать лучшего. Считаю, что это временное явление. Сегодня мы все, наш народ, дух, общество, находимся на какой-то развилке. Возможно, понадобится еще 10 лет, чтобы мы определили для себя, какие у нас теперь цели. Мы слишком резко оказались частью большого мира, и он стал подавлять наше самосознание. Растеряв многое в духовном плане, интересы наши приобрели меркантильный характер. Грубо говоря, идеалом становится «голливудский» образ жизни. Сегодня, наблюдая молодых людей, с уверенностью можно определить, что для них важно, шикарно одевшись, пофланировать по набережной или бесцельно рассекать на крутой иномарке... Все эти новые ценности плюс наши традиции дают дурной сплав... Но такой образ жизни быстро надоедает, становится скучно жить....

Эта скука и желание придать жизни какую-то остроту приводят к наркотикам и другим нехорошим привычкам.. Человек так устроен, что когда он не реализует себя в чем-то, не может выйти за грани своего «я», – он несчастен. Даже самым ничтожным натурам нужно как-то самовыражаться. С этого начинаются все беды. Если таких людей будет много, общество потеряет свое лицо, оно будет деградировать.

– Что вы как литератор делаете, чтобы этого не происходило? Как вы будоражите умы?

– Как литератор я не считаю, что должен кого-то наставлять на путь истинный. Я сам не знаю, каким должен быть этот путь. Но как публицист, будучи редактором газеты, я пытался говорить о проблемах. И если я сумел хоть кого-то заставить думать иначе, это было бы уже достижением. Наша задача заключается в том, чтобы как можно точнее выразить больные мысли, переживания общества и каждого человека в отдельности. И чем четче выражается то, что человек носит в себе, тем больше он начинает верить в себя, тем больше укрепляется в своей позиции. В этом смысле проповедь – это как раз то, что необходимо заблудившимся, неуверенным натурам. Мы же верим, что в каждом заложено доброе, хорошее начало, просто в разных условиях оно проявляется по-разному.

Хочу заметить, что в нашем случае, на нравы, царящие в обществе, большое влияние оказывает власть. Мы достаточно серьезно относимся к ней, во всяком случае, мы ей подражаем. Она как бы диктует моду на поведение. Нравственный облик власти для нашего общества имеет фатальное значение.

– Не кажется ли вам, что для нашего общества фатальное значение имеет такая национальная черта, как терпимость?

– Сдержанность, скромность. У нас всегда считалось хорошим тоном, когда ты не перечишь старшим, терпим с младшими... Это воспитывалось веками. Я и сегодня считаю, что это хорошие черты. Но с изменением условий меняться должно и поведение. Сегодня можно наблюдать, как люди более предприимчивые перескакивают через массовую мораль, а большинство, не будучи в состоянии преодолеть традиции, молча все сносит. Это неправильно. Если впереди вдруг оказываются недостойные, им необходимо указать их место.

Но в большинстве случаев выход своего негодования мы находим в частных беседах в кругу друзей, за чашкой кофе где-нибудь на берегу. То есть, к сожалению, мы еще не стали гражданами. Это говорит о нашей отсталости. Сознание наше очень консервативно, и ожидать в ближайшем будущем какого-то прогресса в этом смысле не стоит. Все зависит от того, какие личности появятся. А их надо воспитывать... Уже приходят молодые, и они другие.

Нужны радикальные и непопулярные меры. Мы находимся в той ситуации, когда власть должна стать духовным лидером. Мы не Европа, не Запад... Как я уже говорил, мы слишком неожиданно оказались частью мира, и ценности этого мира резко стали подавлять наше самосознание и нашу волю. Невозможно просто так перешагнуть через какие-то этапы. В нашем случае, если мы собираемся стать независимым государством, на всей власти вообще и на каждом чиновник в частности лежит гораздо больше ответственности, чем на власти любого другого общества. Мы находимся на очень крутом изломе. Катастрофа может произойти очень резко и неожиданно. Чтобы ее избежать, надо много серьезно работать и стараться не допускать ошибок.

(Журнал «Абхазский журналист», №3, июль-сентябрь, 2006 год.)

================================

Даур Начкебиа: «Понятие достоинства – общее для всего человечества»

Реальность, которую можно наблюдать в поствоенной Абхазии, часто напоминает отрывки из художественных фильмов, отражающих события военных лет. Красные таблички по краям дороги с надписью: «Осторожно, мины!», подросток без руки, красивая девушка в инвалидной коляске… Это материальные и физические последствия войны. А что в душе?

Менталитет общества, его характер и настроения обычно находят свое отражение в литературе, искусстве… Происходящее хорошо передают незначительные, на первый взгляд, детали, показанные в произведениях служителями муз. Порой они содержат большую оценку и анализ, чем политические выступления ораторов. Назначение писателя в том, что он отталкивается от общечеловеческих ценностей и ориентирован на мир. О роли публицистики, о последствиях войны и о значении мира для Абхазии размышляет писатель Даур Начкебиа.

– Какова роль абхазского писателя сегодня и в конфликтной ситуации вообще?

– В конфликтной ситуации или в ситуации войны писатель как гражданин своей страны должен защищать ее, если он способен, с оружием в руках или своим пером. Если вы имеете в виду грузино-абхазский конфликт, не разрешенный до сих пор, главной задачей абхазского писателя я считаю – по возможности донести до грузинского читателя и до своих грузинских коллег по перу позицию абхазов. Для достижения взаимопонимания люди, и в первую очередь писатели, должны руководствоваться не стереотипами, а правдой. Положение абхазского и грузинского писателя в этой ситуации не одинаковое – масштабы разные. У нас есть своя правда, мы ее защищаем, верим в нее, у грузинского писателя может быть своя правда. Я думаю, что до гуманных людей постепенно доходит наша правда. В первую очередь, и это самое главное, мы все должны призывать к миру. Я не понимаю людей, говорящих сегодня с позиции силы и угроз.

– Вы имеете в виду конкретные заявления?

– Возможно, это прозвучит резко с моей стороны, но считаю глупыми заявления в отношении абхазов, которые делаются некоторыми представителями команды Саакашвили. Это не тот путь, который нужен всем, и, в первую очередь, самому грузинскому народу. Даже если гипотетически представить себе, что новому министру обороны, этому новоявленному «ястребу», удалось завоевать Абхазию, как бы навсегда решив проблему, я не понимаю, какая выгода в духовном плане будет от этого грузинскому обществу? Ведь убийство другого – есть самоубийство, это – аксиома. Такое не пройдет даром. То, что ты творишь по отношению к другому, может вернуться к тебе, твоему народу. К сожалению, в наше время слово писателя не всегда доходит до людей, особенно до политиков, но такие политики должны понимать, что язык угроз и войны – нехорош. Мы являемся свидетелями того, что война 1992–1993 годов всем, и в первую очередь грузинам, принесла много вреда. Вопросы, существовавшие в свое время между Абхазией и Грузией, могли решить и мирным путем.

– Можно ли было, по-вашему, тогда избежать войны?

– Сейчас, конечно, говорить в сослагательном наклонении о том, что уже было, очень тяжело. Думаю, существуют политики, представляющие определенные силы, заинтересованные в войне, и они умышленно добиваются ее. Я не верю в фатальную неизбежность войн, в этом нас убеждает история человечества. Не верю, что кто-то задает код войны, который мы выполняем. Воля человека должна возобладать над инстинктами. Смысл цивилизации и культуры в том, чтобы инстинкты знали свое место, а разум побеждал. Настоящий генерал тот, кто смог избежать войны, глубинный смысл профессии военного – охранять мир. Исторически между грузинами и абхазами никогда не было таких кровопролитий. Поэтому мы должны извлекать уроки из этих ужасных ошибок, что в будущем позволит нам уважать друг друга, быть хорошими, добрыми соседями. В Абхазии вы не найдете семью, не потерявшую на этой войне родных и близких. У меня погиб младший брат, он даже не был женат, а сколько погибло моих друзей... Конечно, жертвы есть и на той стороне, во время этой войны пострадали десятки тысяч людей.

– Как вы считаете, существуют ли в Грузии невостребованные до сих пор человеческие ресурсы в деле урегулирования этого конфликта? С кем из Грузии было бы легче разговаривать абхазской стороне?

– В первую очередь – это неправительственный сектор. В их последнем обращении к Саакашвили, где изложены предложения по урегулированию грузино-абхазского конфликта, намного больше позитива, чем в действиях грузинских политиков. Такие позитивные силы есть и в среде беженцев из Абхазии. Я не имею в виду тех, кто воевал против нас, кто в свое время мутил здесь воду, играл деструктивную роль в наших отношениях и продолжает делать это в Тбилиси, играя на чувствах и интересах беженцев, манипулируя ими. Я говорю о простых людях, которые жили бок о бок с абхазами, делили с нами и плохое, и хорошее. Они знают, кто такие абхазы, умеют говорить и общаться с ними, и абхазы им верят больше, чем кому-либо. Ведь Саакашвили незнаком с абхазами, он руководствуется какими-то общими схемами, которые ломаются, когда их пытаются провести в жизнь. К сожалению, сегодня тбилисские политики не прислушиваются к голосу беженцев из Абхазии.

– Что сегодня необходимо сделать для более эффективного грузино-абхазского сотрудничества?

– В нашей ситуации мирное решение этого вопроса зависит от грузинских политиков в большей степени, чем от кого бы то ни было. Во времена Шеварднадзе на сцену то и дело выпускали Надареишвили, который десять лет угрожал абхазам. То же самое продолжается и теперь, но заявления Окруашвили на самом деле вредят интересам грузинского народа. На этом фоне действия, предпринятые в рамках народной дипломатии, и призванные сформировать определенное общественное мнение, оказываются неэффективными, поскольку наши политики не доросли до того, чтобы общественное мнение хоть как-то влияло на их поведение. И не надо все оправдывать новым переделом мира, геополитическими интересами России, Америки и т.д.

– Вы знакомы с концепциями неправительственных организаций Грузии по поводу статуса Абхазии? Что вы можете сказать по этому вопросу?

– Какая бы власть ни пришла в Абхазии, возвращаться к прошлому мы не будем. Говорить об автономии в составе Грузии, даже с самыми широкими полномочиями, не имеет смысла. Что касается конфедеративного устройства Абхазии – это возможно только после признания Абхазии самостоятельным государством мировым сообществом. А иначе как на практике осуществить конфедеративные отношения, если мы не признаны, и в первую очередь, Грузией? Конечно, в плане военном, экономическом Абхазия так же, как и Грузия, не сможет конкурировать с другими странами, но есть же понятие достоинство народа, которое мир обязан уважать. Только циник может сказать, что прав тот, у кого сто атомных боеголовок, а все остальные – пешки. Надо уважать себя в первую очередь. Мы имеем примеры государств и поменьше Грузии, которые вполне достойно вписались в мировое сообщество.

– Но как совместить идею борьбы за независимость с разговорами об ассоциированных отношениях Абхазии и России? Сергей Бабурин во время повторных выборов в Абхазии обещал, что Госдума рассмотрит это вопрос в мае 2005 года…

– Ассоциированные отношения, как и конфедеративные, не означают вхождения в состав какого-то государства. Такие отношения можно строить только с независимым и признанным государством. Абхазия фактически независима, но юридически входит в состав Грузии. Россия не сможет, не признав Абхазию независимой, строить с ней ассоциированные отношения. Наша цель – получить мировое признание, только потом мы будем думать и договариваться об отношениях с Россией, Грузией и со всеми теми, кто уважает нас как народ.

– Актуальны ли сегодня для абхазов вопросы, связанные с глобализацией? Какие механизмы были выработаны за последние десять лет в Абхаии для сохранения языка и культуры абхазов?

– Это тяжелая проблема, которую нам еще предстоит решать. Наша непризнанность, как это ни парадоксально звучит, сегодня несет нам хоть что-то положительное – спасает нас от опасности глобализации. Здесь нет наплыва капитала, зарубежных фирм, всего того, что идет впереди глобализации в экономическом плане. Пока мы как-то самосохраняемся в этой изолированности. С признанием опасность раствориться в этом мире, потерять себя может возрасти. В этом плане мы очень уязвимы. Думаю, новое правительство, пришедшее во власть в Абхазии, сделает все для признания национального развития. Спасение абхазов и абхазского языка – это село. Усилие должно быть направлено на создание и совершенствование сельской инфраструктуры. Важно восстановить дороги, дома, создать соответствующий комфорт для того, чтобы люди оставались в селе, молодежь могла реализовать себя там. За эти десять лет многие переехали из деревень в Сухуми, но при этом абхазская речь сегодня звучит в Сухуми чуть ли не реже, чем до войны. Это уже первые признаки глобализации. Если мы сможем поднять село и предотвратить отток населения, исправить демографическую ситуацию, думаю, сможем противостоять глобализации. С другой стороны, когда-то латинский был языком науки во всем цивилизованном мире. От угрозы глобализации мы сможем спастись лишь в собственном государстве. Языковеды предсказывают, что в ближайшие пятьдесят лет количество языков, существующих в мире, уменьшится втрое. В Южной Америке есть многомиллионные народы, теряющие родной язык. Если бы они имели свои национальные образования, национальные государства, наверное, такого бы не произошло. Государство защищает язык. В противном случае – ассимиляцию не остановить.

– Какими свойствами сегодня должен обладать лидер нации?

– Давайте лучше скажем, каким я вижу современного абхаза. Во-первых, он должен быть высокообразованным человеком, должен знать культуру и историю своего народа досконально. Должен быть достойным человеком и уметь со всеми говорить на равных. Такие люди, разумеется, есть в каждом обществе. Все достойные люди на земле одинаковы. Достойный грузин, достойный абхаз, достойный русский или достойный француз – люди схожих понятий. Они себя ведут одинаково. Понятие достоинства – общее для всего человечества. И тут нет никаких национальных различий. В памяти такого человека всегда есть воспоминания о том, что было, предчувствие угроз, которые возможны со всех сторон. Он должен быть готовым, если надо, стать с оружием на защиту своей родины. Но самое главное – он должен быть созидателем. Война несет разрушения, и потом разрушительная инерция остается надолго в сознании и поведении людей. Мне кажется, что во время последнего противостояния в абхазском обществе созидательный дух взял верх. Мы победили в себе войну. Мы преодолели самое страшное, что только можно было представить себе. Мы были на грани гражданской войны, ушли от нее. Не имело значения, сколько людей противостоят друг другу. С одной стороны могла быть тысяча человек, а с другой – сто, но это соотношение никому не позволяло применить оружие, потому что мы все тесно связаны. Я очень надеюсь, что люди как-то воспрянут духом, перестанут бояться и лгать друг другу. Лицемерие в отношениях между людьми будет забыто, люди открыто смогут смотреть друг другу в глаза. Если есть какие-то грехи в прошлом, надо раскаяться в этом и жить дальше. Я верю в это.

Лали Николава
Тбилиси – Сухуми – Тбилиси

(«Аргументы и факты – Тбилиси», № 6 (1267), февраль, 2005 год.)

==============================

Даур Начкебиа: «Мы живем в нищей стране, а проповедуем ценности Голливуда»

Писатель Даур Начкебиа был одной из ключевых фигур в «Айтайре». Более того, он был потенциальным кандидатом в вице-президенты, в случае, если бы Анквабу удалось дойти до участия в президентских выборах. Поэтому, когда «Айтайра» все-таки добралась до правительственного комплекса, логично было рассчитывать на применение незаурядных способностей Начкебиа во власти в том или ином качестве. Но его судьба сложилась по-другому. Он оставил все «мирское» в столице и уехал заниматься творчеством в деревню. В беседе с «Чегемской правдой» Даур Начкебиа порассуждал о том, что «происходит с Родиной и с нами», глядя, так сказать, со стороны.

– Даур, почему так получилось, что «Айтайра» во власти, а ты нет?

– Говорить о том, что «Айтайра» пришла во власть, не совсем верно, хотя тандем Анкваб – Лакербая и представляет нас. Программные установки нашего движения не реализованы, да и в нынешних условиях это вряд ли возможно. Власть сегодня стоит на трех китах – на «Единой Абхазии», на «Амцахаре» и на «Айтайре». Но у каждой из них разные степени представительства в этой самой власти. Мы тогда пошли на союз, помимо всего прочего, и затем, чтобы наши оказались во власти. И если наша программа сегодня в части конституционных реформ не реализована, то в других аспектах она постепенно претворяется в жизнь. Я имею ввиду линию по защите и реализации интересов государства, четко проводимую правительством во главе с Анквабом.

– А что мешает сегодня добиваться конституционной реформы? Вероятно, теперь это проще, чем тогда, когда «Айтайра» была в оппозиции.

– Конституция, за реформу которой мы выступали, препятствует сбалансированию ветвей власти. После нашего заявления в октябре прошлого года, создана комиссия по конституционной реформе, но до сих пор результатов ее работы не видно. Реформа такая необходима, ее отсутствие тормозит развитие государства. Нынешний президент не использует в полной мере свои чрезмерные конституционные полномочия, что делает ему честь. Но это не отменяет проблемы.

Однако, реформа Основного закона – это все-таки работа президента. У руководителей правительства нет ни полномочий, ни возможностей вести эту работу.

– То есть выходит, что ничего не изменилось в смысле достижения политических целей по сравнению с теми временами, когда вы были в оппозиции? Тогда почему не возрождается «Айтайра»?

– Я надеялся на то, что «Айтайра» станет долгосрочным проектом, политической партией. Но надежда жива, несмотря на нынешние трудности.

– А что может стать катализатором этого процесса? Прямо говоря, если Анкваб вдруг лишится поста премьера, станет ли это отправной точкой для реанимации «Айтайра»?

– «Айтайра» существует, ей не надо возрождаться. А насчет того, что Анкваб лишится премьерского кресла, то это маловероятно.

– То есть ты не собираешься уходить из политики?

– Я еще вернусь в политику. Политика очень интересная сфера, и я не согласен с теми, кто утверждает, что она – грязное дело. Сегодня всё – политика. Сегодня нам очень нужна действенная политическая партия, наше общество созрело для этого.

– А как же «Форум»?

– «Форум» не является полноценной политической партией, и как оппозиция она слишком слаба. В Абхазии реальной и действенной оппозиции нет. Мне кажется, что в действиях «Форума» желание реванша берет верх над государственными задачами. Нет стратегии. Они реагируют на промахи власти, но, как правило, на личностном уровне! Невзлюбили кого-то одного и постоянно бьют по нему. Заниматься мелким подловом на случайных оговорках – не самое достойное занятие, да и бесполезное, на этом оппозиционной идеологии не смастеришь. За полтора года ни одной глобальной проблемы не поставили. Такое ощущение, что они хотят привести своего человека, который будет безраздельно властвовать.

С другой стороны, быть в оппозиции к нынешней власти нелегко. Многое она делает правильно. Ну что можно сказать против того же Анкваба? Человек энергичный и волевой, он упорно, терпеливо, выдержанно проводит государственную линию. При глухом сопротивлении тех, кто не хочет, чтобы мы жили по правилам. А их немало.

– Да, роли поменялись. Но тогда те, кто сегодня в оппозиции, тоже про «Айтайру» говорили, что это неконструктивная оппозиция. Не повторяешь ли ты ту же ошибку, недооценивая оппонента?

– Я имею право предъявить им счет. Потому что мы многое делали в свое время. Оппозиция нужна, я ни в коем случае не против этого.

– Тогда может, дашь совет нынешней оппозиции, как правильно бороться?

– Я не собираюсь давать рецептов того, как надо противостоять власти. Хотя, ладно. Пусть поучатся у нас, например, почитают подшивку «Айтайры». Сегодня оппозиция «умствует». Одни «умствуют» по внутренним вопросам, другие – по внешним. А реального конструктива ноль.

– Я так понял, что политику нынешних властей ты находишь абсолютно правильной?

– К власти есть вопросы, и это естественно. Кадровая политика – камень преткновения для любого руководства страны. Имидж власти долго определяется тем, кого куда она поставила, и в начале идет оценка по нравственной шкале, только потом – по практическим результатам. Что скрывать, нынешняя власть в этом вопросе с самого начала сделала несколько непонятных и бьющих по ее рейтингу назначений. Думаю, исправление этих промахов еще больше поднимет ее авторитет.

– Кого конкретно ты имеешь в виду?

– Глав региональных администраций в первую очередь. Другое дело, если бы эти назначения оправдали себя, но этого не произошло. Если говорить о воинах, бойцах, то они не нашли себе применения. В нашей стране моральный облик власти имеет фатальное значение для всего общества. Это закон, который невозможно изменить, пока Абхазия есть Абхазия. И власть не должна забывать об этом.

– Уже после выборов ходили слухи о твоем назначении руководителем одного из государственных СМИ. Учитывая их катастрофическое состояние, почему бы и нет?

– Насчет катастрофического состояния, я с тобой согласен. Возьмем телевидение. Телевидение во всем мире является мощным идеологическим оружием. У нас нет современного телевидения. Наше телевидение сегодня – это советское радио 30-х годов. С известными оговорками. Наш гражданин из этого телевидения не получает полной информации о жизни в стране. Больше всего удручает язык. Назвать эту тарабарщину абхазским языком можно лишь с большой натяжкой. Они испортили язык дословным переводом с русского и сделали его непонятным простому человеку.

– Как изменить эту ситуацию?

– Пока там внутри не будет творческой и свободной личности, там не будет изменений.

– И все-таки, почему ты сегодня в деревне, если ты востребован в Сухуме?

– Ну не чиновник я. И шел в вице-президенты только затем, чтобы упразднить эту должность.

– Судя и по нашему разговору и по твоей публицистике, в нашем обществе все очень плохо. Что это – пессимизм, или действительно все так плохо?

– Я по натуре оптимист и верю в наше будущее. Но сегодня наше общество больно. Я бы назвал это «синдромом легкой добычи», или же «трофейным извращением». Мы убеждены, что малым можем заработать многое. Но так не бывает. У нас пассивное отношение к жизни. Живем в постоянном ожидании то ли войны, то ли мира, то ли признания. Если посмотреть на Абхазию с высоты птичье го полета, она же так мала и одинока в мире. Национальное самосознание еще не усвоило истинного положения Абхазии в глобальном масштабе. Условия изменились, а мы живем по старинке. Мы живем в нищей стране, а проповедуем ценности Голливуда. Почти полное забвение своих корней. Мы идеологически не строим свое государство. Национальная идеология не может быть основана только на идее независимости. Это необходимое, но не единственное условие. К нашему духовному миру добавилось что-то за последние 20–30 лет? Даже такое испытание, как война, мало что изменила в нашей морали. Мы не стали чище, совестливее, добрее. Зависть, тщеславие, борьба мелких амбиций – вот поле нашей жизни сегодня.

– А как же интеллигенция, которая была двигателем многих прежних успехов?

– Я не вижу, чтобы наш мир обогатился новыми идеями за последние полвека. Я это ставлю в вину нашей интеллигенции. Наша интеллигенция заражена конформизмом. Духовной независимости нет у нее. Наша интеллигенция идет в фарватере предрассудков толпы. Им так же свойственны все грехи толпы, и мало кто способен изменить себя. Надо говорить не об Апсуара и ее преподавании в школе, надо говорить о нравственности. И тогда все вопросы о том, надо ли до предания покойника земле обжираться и опиваться, сколько приглашать на свадьбу отпадут сами собой.

Разве нормально, когда вся нация ежевечернее липнет к телевизору, что бы узнать, кто умер и когда похороны. «Сочувствую твоему горю», – наиболее распространенная формула нашего общения. Не лучше ли было бы по телевизору поздравлять с рождением детей, с женитьбой, замужеством. Почему-то мы считаем, что смерть важнее, чем все эти дела. Поэтому мы и живем в постоянном ожидании катастроф.

Беседовал Антон Кривенюк

(Газета «Чегемская правда», №40 (119), 10 октября 2006 года.)

===============================

Никто и нигде на земле не будет читать абхазские книги, кроме нас...

Что происходит на абхазском книжном рынке? Какие книги у нас издаются, какие покупаются? Есть ли читатели? Кто они, что ищут в наших книжных магазинах? И, наконец, как чувствуют себя «игроки» книжного рынка – авторы, издатели и реализаторы? Разбираться в проблеме мне помогали директор Абхазского республиканского книготоргового объединения «Абхазкнига» Манана Квициния и директор Абхазского государственного издательства, писатель Даур Начкебиа. Если вы еще не потеряли интерес к книгам и не переключились безвозвратно на Интернет, вам должно быть любопытно... 

Книги – корабли мысли

Одну из граней меняющейся среды, в которой мы существуем и к которой пытаемся приноровиться, можно, думаю, назвать условно «книжной» и обозначить таким образом наше отношение к продукту человеческой культуры, который серьезно влиял, воспитывал, образовывал и развлекал очень много поколений людей, в том числе и мое. «Книги – корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие свой груз от поколения к поколению», – сказал Фрэнсис Бэкон. Кажется, эти корабли попали в шторм.
 
Книжный рынок на моей памяти пережил тяжелые времена жесточайшего дефицита, когда книг не было, но они были очень дешевыми, и немыслимый расцвет, когда от дефицита не осталось следа, но цены подскочили.
 
Сегодня перед нами маячит иная перспектива: нам предлагают электронную книгу, размером с обычную, которая может вместить в свою технологичную память тысячи книг, можно иметь большую библиотеку в кармане! Эксперты дают книгоизданию еще 5–6 лет, потом, пророчат они, можно сказать реальной книге «гуд бай» и переключиться на виртуальные тексты.
 
Хорошо это или плохо, трудно сказать. Для молодых – это, наверное, естественное развитие событий. Многие из них находят необходимую информацию в Интернете, а книг почти не читают. Для людей же старшего поколения перспектива расставания с книгой болезненна, потому что они любят читать, привыкли листать книгу, ощущать ее физическое присутствие в жизни. Послонявшись в Интернете, я поняла, что человечество отчаянно сопротивляется печальной перспективе ухода книги в небытие и придумывает самые разные ходы, чтобы удержать на поверхности культуры печатную книжную индустрию и не дать ей окончательно пойти на дно.
 
Международная организация ЮНЕСКО создала Комиссию Всемирной столицы книги, которая ежегодно присваивает это почетное звание тому городу, который обязуется популяризировать книги и чтение. Бангкок в 2012 году стал 13-й Всемирной столицей книги.
 
А что происходит с абхазской книгой, и как ей помочь удержаться на плаву?
 
«Абхазской книге» нужна государственная поддержка
 
Манана Квициния:

У нашего книготоргового объединения пять книжных магазинов в Сухуме и один в Гудауте. В столице три магазина находятся на проспекте Аиаиира («Абырлаш», «Амцабз» и магазин №5, ранее – «Подписные издания»), есть магазин «Букинист» (по ул. Воронова) и книжный магазин напротив санатория МВО. В 2012 году в наши магазины поступили книги 15 наименований 13 местных авторов.

Из книг, изданных на абхазском языке, на книжных полках появились: сборники стихов Таифа Аджба, Мушни Микаа, Рауля Ласурия и сборник публицистических очерков Екатерины Бебия «Возвращение к истокам». На русском языке вышли три книги: роман, повести и рассказы классика абхазской литературы Баграта Шинкуба «Рассеченный камень», две книги известного абхазского историка Станислава Лакоба – «Избранное» (стихи и рассказы) и историко-культурные очерки «Крылились дни в Сухум-Кале». Поступили очередные тома собраний сочинений: Рушбея Смыра (стихи в двух томах), Джумы Ахуба (роман, повести и рассказы, третий том), Владимира Анкваба (поэмы, баллады, стихи, второй том), Анатолия Возба (проза, второй том) и Этери Басария (проза в двух томах).
 
В 2011 году в нашу торговую сеть поступили книги 35 наименований. Два издания на русском – сборник прозы «Цезарь и Венедиктова» (роман, рассказы и эссе) известной сухумской писательницы Надежды Венедиктовой, а также сборник публицистических очерков «Русские в Абхазии». И 33 издания на абхазском – стихи и проза абхазских писателей.
 
«Сегодня книги нашего издательства печатаются в России, их полиграфическое исполнение очень достойное, внешний вид приятный, книги не стыдно дарить. Тиражи небольшие, в среднем 300–500 экземпляров. Но большинство наших книг продаются с трудом, в среднем мы продаем в год только 20–30 экземпляров из тиража каждого названия. Книг на полках много, но нет тех, которые чаще всего ищут читатели. Например, часто спрашивают книгу Баграта Шинкуба «Последний из ушедших», стихи Дмитрия Гулиа и его «Историю Абхазии», стихи и баллады Иуа Когония, новеллы Михи Лакрба, абхазские сказки на абхазском и русском языках. Очень нужны читателям хорошие пособия и справочная литература для изучения абхазского языка.
 
По линии АбИГИ мы получили абхазо-русский словарь, он быстро разошелся, теперь его снова ищут. Нет разговорников, самоучителей, хотя спрос на них большой. В дефиците наглядные пособия для изучения абхазского языка (таблицы, азбука). Хорошо раскупили аудиодиски для изучения языка. Наши читатели, особенно студенты, туристы и гости Абхазии постоянно спрашивают литературу по истории Абхазии и этнографии, книги Георгия Дзидзария и Шалвы Инал-ипа. Законодательные акты, кодексы, инструкции тоже пользуются популярностью, но мы, к сожалению, не можем ничем помочь тем, кому документы нужны для работы или изучения. Конституция Абхазии не переиздавалась, если не ошибаюсь, уже лет десять! Нет географических и туристических карт, пособий по географии, их часто спрашивают отдыхающие, – рассказывает Манана Квициния. – Из всех категорий читателей наиболее активные – молодые родители, которые просят красочно изданные детские книги, они хорошо покупают детскую литературу на абхазском и на русском языках.
 
Но даже если бы все необходимые книги у нас были, мы все равно не смогли бы выжить на одних только книжных продажах. У нашего объединения годовой оборот 6 млн. рублей, причем 80% оборота дают канцелярские товары. Несмотря на то, что мы – государственная организация, выживаем сами, не получая ни копейки из госбюджета. Нам говорят, что «книги должны лежать на полках», но для нас книги – не только культурная и духовная ценность, они для нас еще и товар, который надо реализовать. В советские времена существовала инструкция, которую, кстати, никто не отменял; в соответствии с ней книги списывали, если в течение года их не удалось реализовать. На это выделялись определенные средства. Сейчас мы вынуждены списывать книги из собственной прибыли. Нам говорят: «Отодвиньте тетради и поставьте книги!». Но это не решает проблему. За стоящую на полке книгу мы платим налог.
 
Сегодня абхазская литература в сложном положении. Абхазской книге надо помогать, ее надо популяризировать. Одни книжные магазины с этим не справятся. Союз писателей, Государственное издательство, Министерство образования, Фонд абхазского языка – всем вместе надо попытаться изменить ситуацию к лучшему, главное, донести книгу до читателя, стимулировать интерес к нашей литературе. В советские времена был налажен механизм продвижения книг: была бесплатная реклама в газетах, на телевидении, организовывалась выездная торговля, проводились встречи писателей с читателями, существовала подписка на издания. В последние годы литературных встреч практически нет.
 
Выезжать в районы с книгами проблематично, на это нет средств. Сельские жители не могут купить книгу за 400–500 рублей; а за любую рекламу надо платить. Даже современные интерьеры и модная мебель уже не рассчитаны на десятки и сотни книг, которые раньше были почти в каждом доме. Несмотря на пессимистичные, по мнению многих, перспективы книготорговли, я все-таки уверена, что книга будет жить. Всегда будут люди, которым важно найти интересную книгу, которые хотят листать бумажные страницы, иметь непосредственный контакт с книгой.
 
Мы не можем конкурировать с электронными носителями информации, но у нас особая миссия, мы должны поддержать нашу национальную литературу. Никто и нигде на земле не будет читать абхазские книги, кроме нас! Выжить в условиях современного рынка возможно, если понимать, что сохранение национальной литературы – государственная задача.
 
Что делать? На мой взгляд, надо помочь нам вывести книжную торговлю на современный уровень. Сегодня наши книжные магазины в плачевном положении. Хотя бы два-три из них надо отремонтировать, чтобы они выглядели хорошо, чтобы были уютными, и людям было приятно в них заходить, чтобы там можно было посидеть, полистать книгу, чтобы была возможность прямо в магазине организовать встречу с писателем. Все наши магазины сегодня находятся на балансе Администрации г. Сухума, и мы платим арендную плату. Городские власти идут нам навстречу, она минимальная, но и ее нам трудно выплачивать. У нас нет уверенности, что завтра эти помещения не отберут. Правовой статус объединения «Абхазкнига» не урегулирован, и нам очень нужна поддержка государства».
 
Издавать лучшие образцы абхазской литературы – главная задача издательства
 
Даур Начкебиа:

«Для меня встреча с книгой – глобальное событие, имеющее сакральный смысл. Открывая книгу и листая ее страницы, я ощущаю непосредственный контакт с автором, только буквы и бумажный лист – других посредников между нами нет.
 
Электронный планшет – совсем другая история: электрический ток, электронная начинка, холодный металл, светящийся экран – эти факторы отвлекают, разрушают ту интимную атмосферу, которую создает традиционная книга. Я не исключаю, что вырастет новое поколение, которое будет пользоваться электронными книгами, но я совершенно уверен, что книга в привычном понимании никогда не умрет.
 
Интеллектуальные возможности компьютера не беспредельны. Невозможно создать электронного писателя или поэта. Я хотел бы приобрести электронную книгу, она удобна в пути, но никогда не откажусь от обычной книги.
 
Книжный рынок будет существовать, будут работать издательство и книжные магазины. Надо думать над тем, как донести книгу до читателя. Главная цель Абхазского государственного издательства – издавать лучшие образцы абхазской литературы в адекватном современном исполнении, это касается наследия и современных писателей и поэтов. Годовой план издательства – 700 авторских листов художественной литературы.
 
Издание книг, как правило, не приносит прибыли ни авторам, ни издательству и нуждается в государственной поддержке, потому что напрямую связано с сохранением и развитием абхазского языка. Я получаю информацию от директора «Абхазкниги», в курсе их пожеланий и знаю в целом, какие книги нужны читателям. Но пока мы не издадим основной «корпус» абхазской литературы, мы не можем браться за коммерческие проекты.
 
Конституцию Абхазии планируем издать, но что касается издания законодательных актов, словарей, этнографической литературы, вряд ли в ближайшее время мы сможем реализовать эти идеи. Если говорить о перспективе, то нам необходимо наращивать достижения в плане дизайна и редактуры. У нас есть большая проблема – отсутствие необходимых абхазских шрифтов и компьютерной программы. Невозможно все книги издавать одним шрифтом, который сегодня есть в нашем распоряжении.
 
Для верстки текстов необходим абхазский Word. Сегодня наши специалисты расставляют все переносы вручную, это очень замедляет работу, вместо 5 дней на верстку книги уходят две недели. Создать такую программу непросто, нужна электронная версия абхазского орфографического словаря. Мы обращались к разработчикам и программистам, создание программы и шрифтов – очень дорогое дело. Насколько мне известно, сейчас специалисты работают над шрифтами, будем надеяться, что они у нас появятся.
 
Проблемы книготорговли и книжных магазинов мне известны и понятны. Я считаю, что книжные магазины должны быть государственными. Если отдать их в частные руки, то нет гарантий, что через несколько лет они не исчезнут и не превратятся в магазины иного профиля. В столице должны функционировать хотя бы три книжных магазина: современный «Дом абхазской книги» – магазин и культурный центр одновременно, в котором можно будет проводить встречи писателей с читателями, там должно быть литературное кафе, он должен быть привлекательным для людей; нужен один букинистический магазин и один магазин для книг, издающихся в России. Не менее важно организовать книжные лавки при районных Домах культуры или выносную торговлю книгами в районных центрах. В наших условиях, когда читателей не так много, о прибыли думать не приходится. Даже те книги, которые хорошо раскупаются, не могут окупить затраты. Без государственной поддержки книгоиздание и книготорговля в Абхазии не выживут».
 
Книжный магазин мечты

Для сохранения и развития абхазского языка, популяризации Абхазии и создания ее позитивного имиджа абхазская книга может и должна сыграть важную роль. И от состояния книжных магазинов напрямую зависит решение этой задачи. Однако, сухумские книжные магазины сегодня нельзя назвать уютными и привлекательными для читателя.
 
Большинство из них похожи на склепы: полумрак и сырость, царящие там, не стимулируют желание задержаться, чтобы изучить содержимое полок. Между тем, в России сейчас маленькие книжные магазины переживают настоящий бум популярности. «Книги конкурируют не с колбасой, а с фильмами, встречами с друзьями, театром, цирком, – считает Александр Гаврилов, главный редактор «Книжного обозрения» и издательства «Популярная литература». Очень способствует продвижению книг небольшая софа в уголке и чашечка кофе, а в идеале – продавец, ненавязчивый, но читающий и хорошо ориентирующийся в ассортименте своего книжного магазина. Асы книготорговли советуют завести «книжное меню» и подумать о музыке: возможен тихий фоновый и легкий джаз, но это не должно быть навязчивым или обязательным. Надо помнить, что в книжный магазин идут не только за покупкой, но и за атмосферой.
 
«Формат маленького книжного магазина может выжить, если соберет правильный и четкий ассортимент и не менее половины своей площади отдаст сопутствующим некнижным товарам», – считает Сергей Кустов, генеральный директор книготорговой компании «Мирс». По его мнению, одно из главных условий рентабельности книжного магазина – расположение в центре города, в наиболее бойких местах, 50% сопутствующих товаров, разнообразный ассортимент и хороший детский отдел.
 
Абхазия очень располагает к камерности. У нас легко приживаются и отлично воспринимаются маленькие, локальные, очаги или центры, в которых людям предоставляются услуги. В таких местах обычно заводится свой круг обитателей, вокруг которого кристаллизуется своеобразная атмосфера. Легко представить, как органично впишется в центр нашей столицы уютный книжный, в котором можно будет посидеть и полистать книжки, перекинуться за чашечкой кофе парой фраз с автором, получить автограф или поучаствовать во встрече писателя с читателями. Культурных мест не бывает много, их обычно создают наиболее креативные люди, значительной материальной прибыли они, как правило, не приносят, зато дают хорошие духовные дивиденды.

Елена Заводская 

ЭХО АБХАЗИИ, 21.02.2012
http://era-abkhazia.org/data/echo/2012/echo_06.pdf
http://www.abkhaziya.org/server-articles/article-884524a11cd5cac85faf753008804232.html

=====================================

Образованию – особый приоритет

Образование должно стать приоритетным  направлением деятельности государства.

Абхазский медиа-клуб «Айнар» планирует проведение серии пресс-конференций с участием членов нового Кабинета министров.

На первой  пресс-конференции, гостем медиа-клуба стал министр образования Даур Начкебиа.
 
Для известного писателя, журналиста это была первая пресс-конференция в качестве министра. С 2010 года он возглавлял Абхазское государственное издательство «Алашара». Даур Начкебиа рассказал журналистам о том, почему согласился возглавить министерство образования. Он сообщил, что когда началось формирование Кабинета министров, его соратники, лидеры общественно-политического движения «Айтайра» («Возрождение») Александр Анкваб и Леонид Лакербая предложили ему эту должность. «Я сказал, что это не моя сфера, я занимаюсь книгоиздательством, но они убедили меня, что это важно, и они надеются, что я справлюсь с поставленной задачей. Я согласился, как человек команды, как единомышленник, как человек, которому небезразличны проблемы Абхазии. Не было хитроумных политических ходов, как некоторые думают, никаких закулисных переговоров», – сказал журналистам новый министр образования. Он считает естественным, что любое политическое движение, придя к власти, набирает своих единомышленников. «Это нормальный политический процесс, другое дело, насколько эффективно будет работать правительство. Но пока рано делать выводы. Правительство только сформировано и надо дать хотя бы сто дней, чтобы делать какие-то оценки», – отметил он.
  
Даур Начкебиа по образованию физик, поэтому в первую очередь журналисты поинтересовались, стало ли для него неожиданностью назначение на пост министра образования, и что ему больше будет помогать в деятельности на посту министра: физика или лирика? «Да, я по образованию физик. Я регулярно читаю новинки по физике. Но так получилось, что я стал писателем. Я не лирик, я никогда не писал стихов, но я прозаик. Что касается работы в министерстве образования, то должно быть больше фундаментализма, то есть физики, математики, четкого осознания целей. Лирики должно быть меньше в плане эмоций, не выверенных шагов, скороспелых выводов», – заметил он.
  
Даур Начкебиа в целом оценивает состояние образования в Абхазии как хорошее. В подтверждение он привел пример выпускников школ, которые поступили в вузы Абхазии, России, других стран. По его словам, большинство из них показывают хорошую успеваемость. «Это говорит о том, что у нас есть хорошие учителя, хорошие школы», – сказал он. В тоже время, он предположил, что это заслуга репетиторов. «Репетиторство – это не новое явление. Не все родители имеют такую возможность. Но раз учитель, индивидуально занимаясь с учениками, достигает определенных успехов, это значит, что учитель хороший. Значит,  в школе нужно постараться сделать максимально такие условия, чтобы способности ученика и учителя проявлялись в полной мере. К сожалению, у нас так происходит, что во многих школах многие классы переполнены. В классах не должно быть более 26 учеников. В классах, где сидят по 40–45 учеников, о полноценном образовании не может идти речи. Элитных школ у нас нет, а есть «дутая слава» некоторых школ. Почему школа престижная? Непонятно, из-за этого происходит перенасыщение в школах», – сказал Начкебиа.
  
Министр образования предположил, что репетиторство имеет социальную основу, родители считают, что это очень престижно. Он отметил, что уже есть нескольких профильных классов с углубленным изучением отдельных предметов. И их, на его взгляд, должно быть больше во всех школах республики. Самая главная проблема сегодня, по мнению Даура Начкебиа, это нехватка учителей. По разным предметам недостает до 350 педагогов. «Вопросы к высшей школе. Сейчас мало выпускников университета идут работать в школы», – сказал министр. Одна из причин – низкая заработная плата. Он сообщил, что с 1 января 2012 года планируется повысить заработную плату педагогам. Уже подготовлен проект закона об образовании, который должен быть принят парламентом.
  
Что касается родительских сборов за обучение детей в школах, то министр отметил, что в республике не существует правовой базы. «Считается, что это добровольные пожертвования родителей, но со стороны школы бывают злоупотребления. Надо признать, что у нас смешанная форма образования – государственное финансирование и родительская помощь. Но наше общество не так высоко ставит образование, это нужно признать. Мы на разные мероприятия социального характера ежемесячно из своего бюджета добровольно выделяем довольно солидные деньги, чтобы соблюсти обычаи. При этом, если мы скажем, что государство обязывает родителей за обучение своих детей платить тысячу рублей в месяц, в обществе появиться недовольство», – сказал он. Это, по его словам, объясняется тем, что в Абхазии сохранился советский менталитет – дети должны обучаться бесплатно. Даур Начкебиа подчеркнул, что надо найти какую-то форму, потому что государство сегодня не способно оплатить достойно труд учителя. «Нельзя по советским стандартам отдавать своих детей на откуп государству. От этого нужно избавляться», – отметил министр. Министр считает, что родительские комитеты при школах существуют формально, потому что мало влияют на работу школы. По его словам, нельзя перекладывать бремя воспитания подрастающего поколения исключительно на учителей. «Если мы будем брать деньги с родителей, то это должно быть на законных основаниях, с условием, что будет прозрачно, через банк», – заметил Начкебиа.
  
Недавно приказом нового министра были освобождены пять сотрудников министерства образования в связи с достижением пенсионного возраста. «Я хочу понять, может ли человек, которому 77 лет, возглавлять канцелярию министерства образования? Человек, которому 75 лет, являться главным редактором книгоиздания министерства образования? Министерство образование должно быть более молодым, более энергичным. Это не дом престарелых», – сказал министр. В тоже время он подчеркнул, что люди, достигшие преклонного возраста,  могут работать в академических учреждениях, школах.
  
Что касается закрытия «Башаран-колледжа», то министр ответил, что там велось обучение с уклоном, неприемлемым для нашего общества. «Дальше расшифровывать я не буду», – подчеркнул Даур Начкебиа. Он не против частных школ в Абхазии. Но, по его словам, абхазские предприниматели не вкладывают деньги в учебные заведения.
  
В Абхазии в городах и районах начальники отделов образования назначаются главами администраций. Новый министр образования отметил, что эта система не очень эффективная. Районные, городские отделы образования должны подчиняться напрямую министерству образования. Также он сообщил, что ежегодно будет проводиться аттестация преподавателей. Параллельно будет организован институт повышения квалификации учителей.
  
На вопрос, будет ли новый министр открытым обществу (предыдущий министр образования Индира Вардания, практически, не давала интервью) Даур Начкебиа ответил: «Министерство образования – это не служба госбезопасности, ни министерство обороны, здесь нет никаких секретов». «Мы должны говорить о том положении, которое существует, это положение мы можем исправить общими усилиями. В исправлении этого больше заинтересованы родители. Они должны проявлять активность, чем чиновники», – отметил он.
  
Говоря о проблемах сельских школ (нехватка учителей), Даур Начкебиа сообщил, что в селах необходимо количество школ свести до минимума, объединив две-три школы в одну. «Когда выступила бывший министр образования о том, что в  селах нужно организовать одну школу, другие закрыть, обеспечить транспортом, чтобы дети могли приезжать из окраин, подняли шум. Потому что там было три директора, никто не хотел уступать власть. В данном случае, на мнение директоров никто не будет оглядываться».
   
Журналисты поинтересовались о том, как идет компьютеризация в школах. Министр ответил, что компьютеры есть, а преподавателей нет. «Государство нацелено, и президент говорил об этом не раз, что образование: школы и детские сады – это приоритетное направление. В ближайшие 3–5 лет мы должны максимум школ привести в надлежащий вид», – сказал Начкебиа.
  
На вопрос, как чувствует себя писатель в кресле чиновника, Даур Начкебиа ответил: «Чиновники тоже люди. Я убеждаюсь, что у чиновников большая нагрузка», – отметил он. Министр считает, что в первую очередь необходимо в головном управлении министерства организовать нормальную работу, затем в районных, городских отделах образования, в школах. Многие вопросы будут решаться одновременно: параллельно с ремонтом в школах и будет идти ремонт и в детских садах;  вместе с  работой по привлечению выпускников вузов, будет проводиться  и работа по реформированию  системы образования исходя из мирового опыта.

Анаид Гогорян – медиа-клуб «Айнар»

http://www.ainar-media.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1173&Itemid=146

=====================================

Даур Начкебиа: В работе министерства образования должно быть больше «физики», фундаментальности, а не «лирики» и эмоций

В работе министерства образования должно быть больше «физики», математики, точности, а не «лирики» и эмоций, – считает новый министр образования Даур Начкебиа. Сегодня в Абхазском медиа-клубе «Айнар» состоялась первая пресс-конференция министра.

Журналистов интересовало, насколько неожиданным стало для нового министра предложение возглавить министерство образования, как сочетаются в нем «физика» и «лирика» (известный абхазский прозаик Даур Начкебиа по образованию физик) его оценка нынешнего состояния образования, судьба сельских школ, «родительские взносы», ремонт школ и детсадов, кадровая политика, зарплата и повышение престижа преподавательской деятельности, отношение к частным школам, образовательные стандарты, школьное питание и многое другое.

«Любая политическая сила, придя к власти, набирают свою команду. Это закономерно. Человек не может формировать свою команду без единомышленников. В моем назначении министром образования не было никаких политических хитросплетений. Когда началось формирование Кабинета министров, Александр Анкваб и Леонид Лакербая предложили мне, как соратнику по ОПД «Айтайра» должность министра образования. В конечном итоге, меня убедили, и я согласился как человек команды, как человек, которому небезразличны проблемы Абхазии», – так объяснил Д. Начкебиа свое согласие возглавить министерство образования.

«Если быть точным, я не лирик, а прозаик, в свое время окончивший физфак. Я и сейчас слежу за литературой по физике. Что касается работы в министерстве образования, то здесь должно быть больше фундаментализма, «физики», математики, четкого понимания задач. «Лирики» же и эмоций должно быть поменьше, в плане не выверенных шагов или скороспелых решений», – сказал он.

По словам министра, пока слишком рано говорить о каких-то конкретных результатах работы. В настоящее время идет формирование аппарата министерства. «Надо дать правительству возможность поработать хотя бы сто дней», – заметил он.

Д. Начкебиа в целом оценивает состояние образования в Абхазии как хорошее. В подтверждение такой оценки он привел выпускников школ Абхазии, которые успешно учатся как в абхазских, так и в российских вузах. «У нас есть хорошие школы, хорошие учителя и ученики», – подчеркнул он.

Министр согласен с тем, что хорошая подготовка абитуриентов обеспечивается не только за счет учебы в классе, родители старшеклассников прибегают и к помощи репетиторов. «Репетиторство – это не новое явление. Но раз, учитель, индивидуально занимаясь с учеником, добивается хороших результатов, это говорит о том, что он хороший педагог. Репетиторство не потребуется, если классы не будут переполненными, если число учеников в классе будет доведено до «разумного минимума», а число профильных школ и классов с углубленным изучением отдельных предметов расти, – считает министр. – В классах, где сидят по 40–45 учеников, не может идти речи о полноценном образовании».

Одной из серьезных проблем является нехватка педагогических кадров. Сегодня школам республики недостает до 350 учителей по разным предметам.

Низкая заработная плата, падение престижа педагогической деятельности – это лишь некоторые причины того, что выпускники педагогических специальностей вузов не хотят идти работать в школы.

По словам министра, подготовлен проект закона об образовании, который должен быть принят парламентом.

На вопрос, как министр относится к так называемым «родительским сборам» в школах, министр отметил, что «у нас, можно сказать, смешанная форма образования – государственное финансирование и родительская помощь». При этом он признал, что никакой правовой базы для родительских сборов нет. «Так называемые «родительские сборы» – это добровольные пожертвования, но со стороны школы бывают злоупотребления. Процесс расходования этих средств в школах не всегда прозрачен», – сказал он.

«Государство сегодня не может взять на себя все бремя финансовых затрат на систему образования», – с сожалением констатировал министр.

Речь шла и необходимости привлечения к работе в системе образования, включая аппарат министерства, молодых специалистов. На днях приказом Д. Начкебиа освобождены несколько сотрудников министерства образования, чей возраст превысил 70 лет.

Министр не стал вдаваться в подробности относительно «Башаран-колледжа», заметив лишь, что «там велось обучение с уклоном, который неприемлем для нашего общества».

Д. Начкебиа призвал родительские комитеты при школах к большей активности. «Родители не должны быть равнодушны к тому, что происходит в школах. Школы нуждаются в их помощи. Нельзя перекладывать бремя воспитания подрастающего поколения исключительно на педагогов», – сказал он.

Министр не против частных школ в Абхазии. «Нам нужны разные школы, в том числе и частные. Но наши предприниматели не спешат с благотворительностью, не вкладывают деньги в учебные заведения», – с сожалением констатировал Начкебиа.

Особого внимания требуют сельские школы. «Вместо двух-трех недоукомплектованных школ в одном селе, целесообразнее иметь одну, но, в которой преподают все предметы. Можно возить детей и в соседнее село, при наличии школьного транспорта», – считает министр.

Есть проблемы и с компьютеризацией. И дело здесь не в нехватке компьютеров, их то можно купить и поставить в каждой школе, а в преподавании компьютерной грамоты, в обучении детей тому, как пользоваться ими.

Д. Начкебиа отметил важность наведения порядка и организации эффективного управления как в министерстве, так и в низовых структурах.

Апсныпресс



© Даур Начкебиа
E-mail: daur2002@mail.ru

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика